Болота и топи за прошедшие года у демасийки с ионийским происхождением вызывали ассоциацию с домом. Они были неприятны, даже опасны – этого девушка отрицать не могла, но мысль о том, что до города-государства осталось почти рукой подать, давала немало сил и оптимизма. Патрули еще не встречались на их пути, потому девушка сидела в экипаже, пребывая в полудреме. Она исчерпала свое вдохновение, тело тосковало по горячей воде и нежным тканям. Хотелось провалиться в сон, что бы остаток пути смахнулся рукой для нее, но это было не так и просто.
“Лестара должна была помочь с составлением перечня мест новых концертов.. Но похоже выбраться из Демасии ближайшие две недели мне будет уж очень неохота,” – девушка лениво улыбнулась, прижавшись к спинке мягкого диванчика экипажа. В этот раз поездка была быстрой и весьма стремительной, что порядком утомило исполнительницу. Наемников пришлось оставить в последней деревушке – те были родом с тех земель и собирались скорее к семьям (ну, так предполагала сама музыкант), да и дальнейшая дорога уже среди примыкающих к Демасии землях. Здесь могут напасть только отчаянные головы.
В сладкой полудреме, Сона чуть не свалилась с диванчика от резкого толчка всего экипажа. Широко раскрыв глаза и сгоняя остатки сна, девушка приняла более-менее вертикальное положение и приоткрыла дверцу. Извозчик – молодой парнишка, едва ли старше самой Соны – обходил карету. Его вид говорил о весьма неприятных вещах.
- Вот же гадство! Увязли, госпожа, - видно было, что молодой мужчина весьма раздосадован таким фактом. – Сейчас или патруля ждать, что может и на сутки затянуться, или лошадей седлать, оставив экипаж здесь, - парнишка замолчал, выжидательно смотря на исполнительницу. Решать ей, что тут поделать. Хотя по его виду можно сказать, что уж больно он не хочет тут задерживаться. Оглянув содержимое экипажа и порадовавшись, что ничего дорого с собой не брала, исполнительница внимательно оглядела извозчика. “Я бы предпочла остаться, но ни я, ни он не владеем боевым ремеслом. Да и верхом добраться до Демасии возможно до вечера, если ни одного патруля не встретить.”
Все мысленно и про себя взвесив, девушка осторожно кивнула. Парень облегченно улыбнулся.
- Тогда я приведу вам лошадь, что бы вы не испачкали платье, - весьма стремительно и суетливо извозчик принялся за это дело. Вскоре он подвел одну из двух лошадок экипажа к дверце и помог девушке в него забраться, извиняясь, что нет женского седла. Осторожно сев богом и вцепившись в поводья, не умеющая ездить верхом Сона лишь понадеялась на благоприятный исход подобного поступка. Этваль не заставил себя долго ждать и выплыл из экипажа следом за девушкой, и не думая отставать от нее. Этот струнный инструмент – все самое дорогое, что и было у Соны.
“Скоро мы уже будем дома, дорогой мой,” – нежно проведя по струнам, девушка мягко улыбнулась. Парнишка, что оседлал вторую лошадь, на это хмыкнул и покачал головой.

Прошло где-то получаса пути скорой рысью. Дорога проходила спокойнее, лошади вели себя сдержанно и послушно. Робко направляя свою, чуть ли не извиняясь за резкие движения поводьев перед ней, Сона оглядывалась по сторонам. Так хотелось скорее встретить кого-то из бравым демасийцев! И руки так и тянулись к этвалю, но надо было держаться за поводья лошадки. “Скорее бы уже добраться.. такое чувство, что мы едем как минимум вечность.”
Исполнительнице грустилось и вздыхалось. И вдруг что-то в атмосфере топей изменилось. Лошади заметно напряглись, вызвав вопросительный взгляд Соны. Извозчик натянул поводья и огляделся в округе.
- Я знаю, что вы верхом ездите не часто, - тихо начал он. – Но сейчас пускайте лошадь в галоп, немедленно! – он обогнул исполнительницу и с силой ударил лошадку исполнительницы по крупу. Та заржала, но намек поняла. Не смотря, что извозчик несся рядом и этваль чудом успевал, сама Сона была в тихой панике. Хотелось кричать, но крик тот был безмолвным.
Что-то пошло не так. Страх исполнительницы передался и лошади, ею никто не правил, а извозчик физически перестал успевать за понесшейся в топях лошадью. Его крики эхом разносились среди деревьев и тумана, но девушка скрылась, сжимая поводья неподконтрольной лошадки.

Немудрено, что вскоре история с увязанием потворилось, но то уже была лошадь. Паникующая лошадь. Но хоть нестись перестала. Дрожащими руками, испуганная девушка пыталась вытянуть лошадку, заставить ее идти, все же запачкав подолы платья. Она не знала эти топи, не смотря на то, что Демасия была уже так близко. Теперь исполнительница ощущала себя невероятно далеко от дома.
”Ну же, лошадка, ну пожа-алуйста! Не сопротивляйся, выбирайся оттуда!” Отчаяние охватывало девушку с каждым мгновением все больше.
- Так-так-так вы только гляньте, - из тумана топей Сону обступили люди. Они выглядели не лучшим образом, мужчины и женщины..
- Виртуоз струн заблудилась в болотах Демасии и пропала без вести, какая жалость, - с усмешкой продолжал говорить один из них. Лошадь все же поддалась и кое-как выбралась из трясины. “Да как.. как они смеют! Вот так вот подл нападать на беззащитную девушку! Неужели у этих людей нет понятий чести и доброты?” Верить в лучшее – вот чему научилась девушка. И хоть сейчас эта вера выглядела смешно, она была. Нужно было успокоится, собраться с силами. Пальчики легли на струны этваля. “Раз так, господа, я сыграю для вас персональный концерт.”
Под сенью деревьев и болотных туманов разнесся гимн доблести.

Отредактировано Sona (2015-03-06 09:00:24)

Гимн вплетался в арию, проигрыши меж ними давали небольшой перерыв и восстановление сил. Девушка оставляла песнь и крещендо на последнее, противники прекрасно знают ее умения, и потому надо лишь выбрать момент, дабы эффективно уйти от них. Но момента даже на горизонте и видно не было, а сама девушка оказалась окружена. “А они знают свое дело.. даже слишком,” – девушка степенно озиралась, стараясь не казать страха и уверенно перебирать струны. Но мелодии, срывающиеся со струн этваля, не могли причинить им много боли – Сона в душе боялась навредить этим людям больше нужного, но коли сами резко нападут.. Она вообще бы предпочла оторваться одним крещендо, но враги держаться весьма разгруппировано, что было не на руку исполнительнице. “Кто-нибудь! Небеса, прошу,” – безмолвный шепот срывался с нежных девичьих губ, но она и не рассчитывала, что кто-то услышит, кто-то внемлет..
Морально готовясь на любой шаг, но не даться разбойникам так уж и просто, Сона гордо выпрямила спину, взирая на врагов с искренней жалостью. “Бедные. Что же вас вынудило ступить на такой скользкий путь?”
Пелену ужасающих звуков разорвал неожиданный девичий голос. Прикрывшая на мгновения глаза Сона вновь раскрыла их. В лазурном взгляде было удивление, надежда и страх. Она узнала блондинку, что так смело бросила вызов разбойникам. Внимательный взгляд окинул девушку. Та была одета практично и походно, хоть и выглядела идущий уж очень долго. Но какой контраст был по сравнению с самой Соной. И с чего бы Ривен защищать ее, и вообще беспокоится? Разве не хорошо, когда противников на поле становится меньше? Но честь не была ей чужда, и душа музыканта запела. На слова же, что странница обратила к ней, Сона мягко перебрала струны, и этваль печально пропел краткую историю злоключения своей хозяйки. Но теперь их двое. Главное, что бы Ривен была на ее стороне, по крайней мере, когда кто-то угрожает обеим девушкам.
Мгновения, когда изгнанница сорвалась в смертельный вихрь демасийка не пропустила. Натренированный и цепкий взгляд уследил за быстрыми движениями воительницы, а тонкие пальцы резко перебрали струны, поддерживая Ривен гимном. Впрочем, все кончилось быстрее, чем началось. Оглядев с нескрываемой жалостью на уже мертвых людей, Сона покачала головой. “Это была жестокая мера, Ривен. Очень жестокая,” – с некоторой иной печалью звенящим хрусталем зазвенели струны этваля в нависшей тишине болот. “И вот все кончено. Что же теперь, мой противник и моя соратница?” На самом деле Ривен была опаснее этих разбойников. Те лишь разделялись, не давая Соне исполнить коронный аккорд. Со странницей же может сложится все совершенно иначе, хотя под крещендо она вполне попадет, но со стороны исполнительницы такой шаг будет ох как невежливо выглядеть. 
Небесноокая с тревогой оглядывала Ривен, но, убедившись, что сама девушка в порядке, успокоилась. Теперь она смотрела на нее с легким вопросом, а этваль зашептал теплую мелодию благодарности. “Нам делить нечего, но ты меня спасла, за что я тебя и благодарю. Надеюсь, нам удастся сохранить мажорны лад этой встречи.” Но  эмоции Ривен навевали нотки беспокойства, даже страха. Она была убийцей, убивала и не отрицала этого. И сейчас она фактически держит Сону на кончике своего меча, хоть тот лезвием даже не обращен к ней. Девушка не выдержала и сделала шаг назад,  одной рукой впиваясь в край этваля.

Слова мечницы  были встречены грустной улыбкой. Быть никуда проданной, а уж тем более кем-то.. испачканной, исполнительнице не хотелось. “Но убийство – крайняя мера, разве то не так?” Для Соны смерть не была обыденным явлением, не была и оружием. Она впервые встретилась со смертью лишь на полях правосудия. Первый раз умерев, она было познала грань, но ее быстро вернули в игру. Удивительная магия Института войны позволила музыканту узнать вкус смерти. Перечеркнув же чью-то жизнь вне Института для мягкосердечной девушки было просто невозможно. “Есть иные средства и способы. Оглушение, запугивание и немного магии.” Струны этваля зашептали вновь, сливаясь с легким порывом ветра, что пошатнул застоявшийся воздух. Но слова Ривен музыкант приняла, кивнув на них. “Тут я не могу поспорить с твоими словами.” Струны утихли, дав мечнице время думать. Девушка собиралась перевести дух, да вслушаться в мир этих топей, но ощутила прикосновение к себе. Ривен взяла ее за подбородок, принявшись разглядывать. Голубые, аки небеса, что скрыты кронами и туманами топей, глаза творца были наполнены тихой грустью. Чем дольше смотреть в эту лазурь, тем сильнее можно прочувствовать внимательный и выразительный взгляд Соны. В ее глазах словно звенели грани ее души, наполненные светом, добротой, надеждой и верой.. Верой в окружающих, в том числе и Ривен, что стояла, сжав ее подбородок и решала что-то про себя. “Мне нечего скрывать, и нечего прятать от тебя. Но и что делать навряд ли подскажу, ведь так хочется вернуться скорее домой,” – этваль молчал, как молчала и сама девушка. Пронзительный взгляд Соны был устремлен в золото глаз ноксианки. Она тоже желала увидеть ее помыслы, ощутить их, попробовать дать легкое прикосновение доброты, затронуть струны надежды, и позволить душе петь. Но зрительный контакт быстро разорвался, и изгнанница повернулась к исполнительнице спиной. Прикрыв глаза, девушка опустила голову и сама прислушалась к лесу вокруг. А он, как натянутая струна, замер в ожидании. Не было слышно мелких зверьков, что являлось не хорошим признаком. Но не долго хмурилась Сона. Слова странницы ласково коснулись ее сердца, хоть и были сказаны сухо. Как Институт изменил их, просто невероятно. Легкая грусть сменилось улыбкой и согласием в глазах. “Иного мы сделать все равно не в силах, ведь и лошадь моя,” – Сона огляделась по сторонам и вздохнула. – “Испуганно убежала. Надеюсь, тот парнишка ее найдет или она сама вернется к хозяину. Или мы ее встретим? Иначе мое сердце будет не спокойно.” Девушка придерживала свой инструмент, но не касалась тонких струн. Тут говорить было просто нечего. “В следующий раз надо будет попросить кого-нибудь из демасицев составить мне компанию. Это куда вернее наемников, что ведомы звоном монет.” Музыкант лишь тихо вздохнула, тронув этваль в мелодии печали, но и одобрения решения Ривен. “Я не думаю, что найдется решение лучше этого. Но если будет что предложить, то молчать не стану. Главное хоть как-то нам себя обезопасить, я не хочу.. убивать. Или помогать в убийствах тебе вне стен Института,” – инструмент тихо запел, ощущаясь так непривычно среди тишины топей. Веский взгляд лазурных глаз мягко коснулся Ривен, прежде чем сама девушка сделала шаг вперед и подошла к ней.

Молчаливое согласие Соны было встречено столь же молча. Впрочем, девушка не возражала. Вот дальше.. дальше начались самые премерзкие трудности. “Небеса, я молю вас о прощении и миловании.” Грязь, насекомые, трясина.. Исполнительница испытывала самые настоящие муки пути. Хоть слова Ривен о трактире и грели душу, но не так, что бы дать сил продержаться еще несколько часов. К сожалению, вариантов у Соны не было – приходилось идти, придерживать подол своего небесно-голубого платья и надеется, что обещанный трактир явится скоро. “Никогда не испытывала проблемы с одеждой, но сейчас этот фасон против меня. А платье мое любимое, между прочим! Надо будет узнать об альтернативном пути к Демассии.”
Куда они шли? Девушку это почти не заботило. Она целиком это переложила на плечи своей соратницы. Сона бы сейчас и Ноксусу наверное обрадовалась. Всяко лучше болот, да и вроде ее музыку ценят и там. Можно было бы сыскать благосклонность бандитов проведя концерт, например. “Ай, опять! Как же мерзко-о.” Она вновь оступилась, да. Самое паскудное во всей этой ситуации – ей нельзя было коснуться этваля более, чем опереться на него. Сейчас музыка могла выдать их преследователям, что было совсем не хорошо. Приходилось сдерживать душевные порывы и молчать. Но было обидно до самых слез! Мелодия скреблась в душе, требовала выйти, но она боялась касаться струн, помня наполненные злобой глаза наемников. А еще она знала, на сколько может быть злой сама Ривен.
Время для Соны ушло. Весь этот путь стал для нее мукой. “Может попросить Ривен убить меня прямо здесь? Я не думаю, что доживу до трактира, уж больно он не близко. Так, стоп! Сона, соберись. Вдох и выдох. Демассийка не может позволить себе пасть духом из-за болота. Пусть оно ужасное, противное и мерзкое. Именно – не может.” Ободряя мысленно себя, исполнительница с тоской и жалостью оглядела высохшее дерево. И тут же остановилась из-за слов Изгнанницы. “Отдыхать? Это дерево слабо похоже на трактир,” – Сона глянула на девушку и поежилась. – “Но я буду тебя ждать здесь, так и быть. И никуда я не собиралась! Я скорее выше на это дерево заберусь, оно хоть вроде сухое.”
Поему-то удаляющаяся фигурка Ривен посеяла беспокойство. Поежившись от вечерней прохлады, Сона подошла к одной из выпирающих коряг-корней и села на нее, предварительно убедившись в прочности.
“Итак, что мы имеем среди нот и октав? Непроходимое болото, друга-врага в спутниках и разбойников на хвосте. Из этого может случиться трагичная баллада,” – Сона все же покорилась слабости и тронула струны. Легкий, еле слышный звук заставил девушку довольно улыбнуться. Ария сама тихим напевом стелилась вокруг. Пришлось силой заставить себя прекратить наигрывать мотивы, и дождаться Ривен – ей силы тоже были нужны. Опасаясь прикасаться к сомнительному деревянному стволу, девушка с жалостью оглядела его. 
Мелькали тени, сгущался воздух, девушка ежилась. “Где же она? Может с ней что-то случилось? Нужна моя помощь?” – покусывая губы, исполнительница обхватила себя руками. Хрустнули ветки в отдалении. Музыкант похолодела и мертвой хваткой вцепилась в звякнувший этваль. “Ривен?” – еле слышимый перезвон струн вопросительно прошептал в воздухе.